Проза Станция Фильтрования (10 глава)

Михаил Буриков

Последние из Могикан
Крутой перец
Глава Х

Когда тебе приходится расставаться с друзьями на долгое время, то ты понимаешь, насколько ты в этом мире жалок. Каждый друг для человека – полено в костёр его жизни. Если у тебя их нет, то ты замерзнешь, если их слишком много – ты сгоришь. А когда их в меру, то каждый уходящий друг становится для тебя огромной утратой, пусть он уходит на месяц, два или три.
Марина смеялась, и начала объяснять мне:
- Их всех сюда, как опасных элементов ссылают. Вон туда, на станцию. Её же строить надо. Здесь по доброй воле даже рак-отшельник не останется. – Так значит… - Да, я тоже судима. А ты думал, что я тут по доброй воле? – Я ничего не думал.
– Ответил я сухо. – Да ты меня не бойся. Не убью же я тебя.
– Я не боюсь, просто непривычно видеть судимую женщину, да ещё и такую красивую. – За комплимент спасибо, а так я скажу одно: жизнь нас обоих покоробила и обоим дала столько, сколько желаю никому не видеть. Никите тоже перепало. Ему скоро 30, а вона, на старика смахивает, умрет видать молодым. – И ты не думала бежать отсюда? – Я-то убегу, а остальные. – А что остальные? – Здесь всё смотрят. У меня дома камеры стоят, как и у всех. Я нашему подъезду всем их отрубила, нечего за нами смотреть, как на зоне. Недаром же я в ЦРУ пахала. – Где? – Изумился я.
– Центральное Разведывательное Управление. Меня же, как шпионку приняли. Здесь простых урок не держат, особо опасных только. – Дела… Ну ладно, человек ты хороший, от смерти спасла меня, вытащила с полигона, а прошлое твоё мне по хрену, хоть людей гробила бы, сердце у тебя есть. Доброе. – Да коль убивала бы, змеюкой бы последней меня клеймил. – Это почему же? Ты жизнь мне спасла. – Тебе спасла, а другим? – А за других тебе не передо мной отчитываться.
- Я заметил проскользнувшую на лице Марины легкую улыбку. За окном барабанил дождь.
- И на том спасибо. Понимаешь, девушке в те годы было тяжело, работы нет, мужиков мало, жрать нечего. Я и пошла тогда, сначала на панель хотела, да в последний момент остановили меня. Отец Никиты, добрейший человек. Он в ЦРУ служил, и меня пристроил туда. Его сначала в *** сослали, а потом тут уже его поезд переехал. Сына вскоре тоже посадили, а там и Антон родился. Понимаешь, он на станции фильтрования работал, до седьмого пота трудился, а потом прогнать его решили сослуживцы, из-за нескольких двадцаток. Он же план так перевыполнял, что весь премиальный фонд на него уходил. Убрали, избавились от неугодного, но человек он не простой был, связь со всеми наладил. Там и сестра моя в тот момент была. Говорят, спёрла сотку баксов, да вот за такое ли в Дырково шлют, ведь я знаю, кто там сидел, знаю, за что туда попадают, и какими выходят, если выходят вообще. Думаю, про это он рассказывал. – Это про то, как их разоблачили, а потом его женщину в Гиблое озеро кинули? – А то про что же? Ведь Никита и рыдал тогда, и плакал. Теперь уже смирился, вместе живём с ним.
- Дверь в квартиру открылась, и на пороге появился Никита. Он и в самом деле осунулся. Волос на голове почти не осталось, и похож он был скорее на труп, чем на человека. Он снял маску с удручённым лицом, и прошёл в комнату.
– Приветствую. Что тут происходит? – Никита… Дружище! Садись, сейчас всё объясню.
- Никита сел на кресло, и начал очень внимательно меня слушать. Время от времени меня поправляла Марина, когда я рассказывал о том, что был спасён от верной смерти, только благодаря её доброму сердцу.
- Ну, вот что, ребята: Миша мне, как брат, ты Марина и того дороже, Антон к тому же снова не у дел, помогу я вам. – Как? Пистолет дашь, чтоб я застрелился тут? – Спросил я Никиту. – Пистолет тебя не любит, раз только в брюхо с шестого раза попали. Мне дают пропуск в город. Вывезу я тебя, ты только близко больше не подходи к робе, к маскам таким, и вообще к району. – Да что б мне лопнуть, если я ещё раз это надену! Тебе-то не прилетит, коль прознают? – Нет. Мне ничего не будет. О себе думай лучше, да об Антоне. – Спасибо тебе, Никита, выручил. – Я разрыдался у него на плечах. Дождь продолжал лить за окном, снося с деревьев разноцветные листья. – Переночуешь тут, а завтра вытащим тебя. Нога болит? - Нет, здоровее здорового. Я хоть сейчас готов ехать, лишь бы выбраться отсюда. – Сейчас опасно, заметят. Вот с утра самое оно.
- Вечер склонялся над городом. Дождь, не переставая, барабанил по оконным рамам приятным стуком. Около полуночи я уснул.
Рассвет. Первые лучи солнца поднимались над ***, озаряя всё вокруг светом и теплом.
- Просыпайся. Сейчас поедем, потом поздно будет!
– Крикнул мне Никита. – Я со вчерашнего дня наготове. Заводи тачанку. – Вот и славно. А ты Марина тут побудь, вдруг кто-то решит приехать по наши души. Я скоро вернусь. – Как скажешь. Аккуратнее там.
- Мы поехали на старом ЗИЛе. Утренний город просыпался, и кое-где уже просыпались люди. Первые школьники с громоздкими портфелями уже спешили в школу. Дорога была полностью пустой.
Вскоре город остался позади, и последние панельные многоэтажки проводили нас своим утренним светом. Деревни 13 района были столь же пустыми, как и в остальных местах ***.
Когда впереди показался пограничный забор, Никита остановил машину. – Смотри и учись. Видишь вон там кукурузное поле? – Вижу. По нему поедем? – Только если у тебя есть непреодолимое желание стать консервами в банке. Вылезай, и пойдём пешком.
- Мы вылезли и, обойдя машину, прошли к полю. Там, забравшись в кукурузные гущи, мы поползли. Вдалеке показался тот самый забор. Я услышал, как вдалеке зазвучал громкий вой сирен полицейской машины. Это услышал и Никита. – Ага, за нами приехали, черти! Давай быстрее, не поймают.
- Мы поползли быстрее. Когда мы добрались до забора – вдалеке виднелась фуражка нашего преследователя. Под забором очень вовремя оказалась дырка, в которую мы смогли прошмыгнуть. Полицейский подбирался всё ближе. Однако, когда он добрался до забора, то вдруг остановился и плюнул нам вслед, что-то бормоча себе под нос.
Мы вышли на трассу, где вдалеке была видна станция №10.
– Ну, в добрый путь, Миша. – Спасибо, Никит. Дай Бог свидимся ещё. – Дай Бог не на том свете.
- Мы тепло обнялись, я перекатился под забором, а Никита пополз в обход. Спустя несколько минут кукурузное поле кончилось, и я выполз к дороге, которая вела к той трассе в 13 район. В паре метров стояла станция фильтрования, на которой я не так давно батрачил. Вдруг я вспомнил лицо мэра, такое похожее на мою физиономию. Нос, глаза, уши, всё как будто с меня списано. Я в последний раз глянул туда, где остались те люди, которые за пару дней стали мне дороги. Замученный вместе с отцом, маленький Глеб, Марина, спасшая меня от верной смерти, отец Антона, Никита Семёнов. Вдруг, что-то вдалеке сверкнуло, послышался мат, слышимый за несколько километров, доносившийся с места свечения. Это был взрыв… Взорвались и та машина, на которой Никита привёз меня к полю, и машина полицейских. Что-то ударило внутри меня. Я сжал губы и развернувшись пошёл вперед, то и дело пытаясь поднять голову, которая подобно опавшим кленовым листьям опускалась. Я шёл, один, не оглядываясь.
- Эй ты! – Позвал меня голос сзади. Я обернулся и увидел женщину, лет 30, с растрепанными волосами. – Ты кто?
– Алина. – Вижу, что не Алёша. Как ты здесь оказалась, что тебе нужно? – Я подруга Никиты, он просил тебя нагнать. Видел взрыв? – Да, как такое не видеть! Что-то с Никитой?
- С этими словами рыжеволосая мадам упала мне на руки, успев лишь протянуть руку с письмом, да прохрипеть: - это тебе.
– Твою же мать! Да чтоб вас всех! – Прокричал я во весь голос. Я раскрыл письмо, и начал читать.
«Понимаешь, Миша, за эти годы здесь, в *** я понял очень многое. Случайно сюда никто не попадает. На зека ты не похож, видимо ты, как и я, повелся на бабки. Не мне тебя винить, но я узнал и то, что твой отец в этом городе. Сказать, кто он я не могу, потому что это один из виднейших людей в городе.
Мне очень трудно передавать это письмо через Алину, но другого пути у меня нет, я надеюсь, что ты меня поймёшь.
Береги себя и Антошку, дай ему то, что не смог дать я.
Твой Никита».

- В тот момент, будто камень, свалился с моей души. Мой отец тут. Но где? Видная шишка в городе, и скорее всего с измененной внешностью, причем настолько, что я не в силах его найти.
- Я взвалил девчушку, как изрядно подвыпившую проститутку, благо мне не привыкать, тащить на своём горбу всяких бесчувственных девушек, этому меня научил Александров. Шла новогодняя ночь, подходил 1995 год, и мы с Москалевым, заманив в нашу компанию, и Павленко пошли к таксофону, чтобы заказать девушек для встречи нового года в компании, чтобы женского рода у нас были не только водка и вобла. На выезд приехали студентки лет 20, и тетка лет 30. Как оказалось, это была монашка, что бежала из монастыря, и подалась, во все тяжкие. Проститутки между собой называли её Святой Оторвой. Оторва досталась мне. Мы тогда знатно повеселились.
Спустя пару сотен метров рыжеволосая дамочка пришла в сознание.
- Доброе утро! – Процедил я, сжимая зубы. – Поставь меня! Куда ты меня тащишь? – Да с превеликим удовольствием! Огромная честь переть тебя на своём горбу. Тащат её. С чего тебя так вышибло? – Сам понимаешь, с 13 района сбежала. Подумала, что кто-то решил мной воспользоваться. – Это как? – Я попала в 13 район, когда просто гуляла по парку. Меня вырубили, увезли и изнасиловали. Если бы не Никита, то до сих пор сидела бы чёрт знает где. – А как сбежала?
– Он же тебя в грузовике вёз, я туда залезла, когда стало тихо – вылезла, встретила Никиту, он попросил передать письмо, я рванула.
- Я почти не слушал её, потому что думал о письме. Если он в городе, и занимает высокую должность, то вероятно он знает про меня. Тогда почему не решил найти? И откуда Никита узнал, где мой отец? И что он хотел этим сказать?
- Вопросов было огромное множество, куда больше, чем ответов на них. Мы вошли в сам район. Слева виднелась станция фильтрования №10, справа – девятиэтажки с посыпавшейся кое-где штукатуркой, прямо была дорога, которая вводила в город и чуть спускалась, на въезде. Год, два назад, я бы отдал всё, чтобы вот так, без лишних мыслей, войти в город, обнимая девушку за плечи, но сейчас было совершенно иначе.
- Ну, всё! Город! Наконец-то дошли! – Чем теперь займёшься? – Эх, Алина, Алина… Отца пойду искать, к сыну вернусь. Многое я здесь упустил, не потерять бы остальное. Ты куда подашься? – Есть у меня тут варианты. Работники чай всем нужны здесь. Если совсем судьба-злодейка заведёт, то в проститутки подамся. – А ты попробуй в Дырково пойти, им кухарка как раз нужна. И видеться чаще будем, и нового Никиту найдёшь. Кстати, как там старый? Дошел он? Машина вроде в клочья разорвалась. – Так он только завёл, она и рванула. Мне письмо передал, я пошла, он ключ повернул – я от страха и вприпрыжку понеслась, как ошпаренная. – Так значит…Погиб… - На моих щеках проступили слёзы.
Мы шли по ***, захлёбываясь слезами, и лишь только мы подошли к вокзалу, мне удалось прекратить это. Я достал платок, и вытер лицо себе и Алине.
- Теперь в Дырково, покажу тебе моё житьё-бытьё. Уж почитай полмесяца там не был. Сына не видел. – А потом?
– А потом пойдём тебя устраивать на работу. - Мы приехали в Дырково, когда солнце было в зените. Из окна я бросил взгляд на наш дом. Всё было по-старому, детишки резвились, взрослые работали. Сойдя со станции на дорогу, я опрометью побежал к дому, подгоняя Алину. Через пару минут мы были там.
- Папка! – Закричал и прыгнул на меня Антошка, крепко обняв и прижавшись к груди. – Ну-с, где бывал, чего видал? Садись, рассказывай. – Укоризненно смотрел на меня Иваныч. Казалось, что даже его лысина смотрит с призрением. – Где бывал, оттуда ушел, чего видал, того не вижу. В 13 районе шатался. – Говорили про какого-то чудика дней 15 назад, что, мол, оттуда сбежал, и робу выкинул, а ты дубина видимо поднял её, да надел. Вот тебя и скрутили, говорили же тебе. Не суй свой нос не в свой вопрос. Антон тут слезами горькими заливался, Саша заливался, Степан заливался, чуть в болото деревню не превратили! – А кстати, где Саша. – Уехал, вчера. Дыра открылась малинадная, он и махнул в неё, воздуха набрал, и поминай, как звали. С баллоном на спине ускакал, лично его проводил, о тебе много вспоминал. Хорошие у тебя. Миха друзья, просто золотые.
– Есть такое. Даже про отца узнали, кто он, где и как.
– Каким же образом? – А вот, прислала мадам. Ей бы, кстати, с работой помочь. – Я указал на Алину, приветственным жестом. – Поможем! Сейчас даже с такой шикарной дамой в лагерь схожу, пристрою куда надо. А с письмом разберемся позже. – Иваныч подошёл к Алине, и как бывалый альфонс поцеловал её руку, приглашая выйти. – Э, старый пердун, ты полегче там! – Не учи учёного! К тебе вон детвора летит, с ними балуйся. – Крикнул Иваныч с улицы. Через минуту и впрямь прибежала куча детей, во главе со Степаном. Он крепко обнял меня, и только вместе с ним слез с меня Антон.
Иваныч вернулся спустя 30 минут, без Алины. – Где ты потерял девушку? – К директору секреташей пристроил. Как её увидел – сразу очками заблестел. Тут же и взял, да мне денег накинул. – Ну стало быть, все при ней теперь. – Да, будет жить в шоколаде. А теперь письмом займёмся. Кто тебе, что написал там? – Иваныч взял конверт, прочитал про себя, посмотрел на меня, и пошатнулся. – Не может того быть! – Сказал он, и тут же упал в обморок.
 
Сверху